Неточные совпадения
— «Человечество — многомиллионная гидра пошлости», — это Иванов-Разумник. А вот Мережковский: «Люди во множестве никогда не были так малы и ничтожны, как в России девятнадцатого
века». А Шестов говорит так: «Личная
трагедия есть единственный путь к субъективной осмысленности существования».
Смысл мировой истории не в благополучном устроении, не в укреплении этого мира на
веки веков, не в достижении того совершенства, которое сделало бы этот мир не имеющим конца во времени, а в приведении этого мира к концу, в обострении мировой
трагедии, в освобождении тех человеческих сил, которые призваны совершить окончательный выбор между двумя царствами, между добром и злом (в религиозном смысле слова).
«Она видит его во сне», — подумал Круциферский и посмотрел на нее с такою ненавистью, с таким зверством, что, не имей он миролюбивых привычек нашего
века, он задушил бы ее не хуже венецианского мавра; у нас
трагедии оканчиваются не так круто.
Между прочим я писал ей: «Мне нередко приходилось беседовать со стариками актерами, благороднейшими людьми, дарившими меня своим расположением; из разговоров с ними я мог понять, что их деятельностью руководят не столько их собственный разум и свобода, сколько мода и настроение общества; лучшим из них приходилось на своем
веку играть и в
трагедии, и в оперетке, и в парижских фарсах, и в феериях, и всегда одинаково им казалось, что они шли по прямому пути и приносили пользу.
Август покровительствовал поэзии потому, что сам писал
трагедии; и тем не менее его время было золотым
веком римской литературы.
Сумароков А. П. (1718–1777) — русский поэт, писатель и драматург, прославившийся в XVIII
веке своими
трагедиями.
В эллинской
трагедии Дионис на деле осуществлял ту однобокую, враждебную жизни теорию искусства, которую в XIX
веке воскресил ненавистник живой жизни Шопенгауэр: искусство должно вырывать человека из бесконечного потока «желания», освобождать от назойливого напора воли и повергать душу в чистое, ничем не нарушимое, безвольное созерцание.
Вся русская литература XIX
века находится вне классицизма и романтизма, она реалистична в глубинном смысле слова, и она свидетельствует о борении духа субъекта-человека, о
трагедии творчества, исходящего в объективацию, она ищет высшей творческой жизни.
Трагедия творчества и кризис творчества и есть основная проблема, переданная XIX
веком веку XX.